Коробка от глобуса

Маленькая девочка по имени Крошка в городской тесной квартире пятиэтажного дома осталась наедине со своими игрушками, которые хранились в старой коробке из-под глобуса. Крошкина красивая мама, которой никто не давал все ее истинное количество лет, ушла на работу работать, пить чай и болтать с тетеньками-коллегами. Бабушка тоже была еще вполне рабочей и ходила руководить своей конторой. Крошку не боялись оставлять одну. Ей было шесть лет, и в следующем году она должна было идти в школу. Никаких чувств по этому поводу она не испытывала, а год был чем-то бесконечно долгим, как вся жизнь. Крошка нежилась в солнечном тепле, которое просвечивало все комнатные пылинки насквозь.

В большое окно бились солнечные лучи, а само солнце висело высоко в летнем небе, как праздничный фонарь. Крошка доставала из коробки своих кукол и заново давала им несуществующие ни в одном американском кино, новые имена. Разложив всех тряпичных, пластмассовых, старых, подарочных и новых заграничных кукол вокруг себя, Крошка хотела начать какую-нибудь игру. Обычно она делила кукол на два лагеря – на хороших и плохих. Долго выбирала. У нее были любимчики и совсем чуждые ей элементы. Собственно, после того, как выбор был сделан, игра заканчивалась, и Крошке становилось тоскливо. В этот день, быстро расправившись с плохими и хорошими куклами, она взяла тех и других в охапку и погрузила обратно в коробку из-под глобуса. Сам глобус был давно никому не нужной громоздкой вещью. Когда-то его купили старшему брату Крошки, но тот, разгильдяй и двоечник, не интересовался моделью прекрасной желто-голубой планеты, и еще в самом начале глобусовой карьеры он был спрятан подальше, с глаз долой – в мамин платяной шкаф. Именно шкаф со всеми его тайнами стал объектом Крошкиного «один дома» — интереса.

Она тихонько подползла к нему на коленках по гладкому полу, как будто охотилась на крупного зверя. Замерла перед ним, как перед Сим-Симом, ждущим волшебного слова. Шкаф напрягся и как будто урчал внутри, как делают коты. Но почуяв неладное, урчать перестал и тоже замер. Нет худшего врага для маминого шкафа, чем ребенок-дочка «один дома». Крошка потянулась к дверце. Та не поддалась, и Крошка изо всех сил стала тянуть ее на себя, упираясь во вражеский шкаф ступнями 29-го размера. Шкаф зарычал на Крошку, а она зарычала на шкаф. В результате неравной борьбы, победили упорство и молодость. Шкаф сдался, и дверца открылась, явив свои внутренности. Там были сокровища и залежи, будто награбленных, богатств. Платья цвета звезд и изумрудов спускались сверху, как с неба. Под ними, в неземном цветочном аромате духов, были разложены сумки и сумочки, туфли на высоких каблуках, похожие на слонов, ленты и упаковочная шуршащая бумага, коробочки с непонятными буквами, баночки и бутылочки с чем-то блестящим. Крошка не могла дышать от захвативших ее чувств. Оказавшись почти уже внутри шкафа, она увидела вдруг глобус. Старый, выгоревший, круглый и смешной. Крошка вытащила его, не тронув баночек и всех этих блестящих слонов. Она вынесла его на свет. И он ожил и заговорил с ней, и рассказывал про Север и Юг, про африканских жирафов и английских королев, про Черное море, Белое море и Ледовитый океан. «Деловитый океан» — назвала его Крошка. А потом она подошла к старой коробке из-под нового друга – глобуса, вытряхнула из нее плохих и хороших кукол, которые перебрались в другой угол, и уложила глобус в коробку, аккуратно накрыв крышкой. После того дня она стала доставать его каждый день. Глобус был доволен, этот старый и умный, круглый, похожий на нашу планету шар, оклеенный бумагой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *