Горная лаванда

У Крошки был дедушка. Она знала, что он не совсем настоящий ее дедушка, то есть он стал мужем бабушки, когда Крошкина мама уже выросла. Звали дедушку – Луканский.

Луканский жил в отдельной комнате, и была она очень странной. Крошке строжайше запрещалось заходить в комнату деда. А ей очень хотелось. За белой дверью в простой квартире хрущевского дома хранились удивительные вещи, предназначение которых было совершенно не ясным. Всю стену этой маленькой узкой комнаты с зеленым ковром «Утро в лесу» занимали шкафы и полки с ящичками-приборами. Их было очень много, Крошке казалось, что их миллион. Все они оснащались стрелочками, циферками и тем, что дед Луканский называл рубильниками. Стрелочки тикали, лампочки мигали красным и зеленым цветами, а рубильники так прекрасно щелкали, что Крошка замирала от счастья, когда дед разрешал ей включить или выключить один из них. Стол и пол в этой комнате были усыпаны железными маленькими круглыми гаечками и разного размера гвоздиками. Железки здесь были повсюду – они лежали в вазах, пакетиках и жестяных баночках. Все это могло звенеть, если потрогать или потрясти. С потолка на все это смотрел темно-красный абажур, и его красная лампа освещала всю странную комнату загадочным светом. На стене под потолком висели старинные часы с маятником, которые вдруг иногда начинали торжественно бить. И еще здесь стоял невероятный, настоящий сказочный запах. Это был запах паяльника! Для того чтобы появился этот запах нужно было специальной горячей палочкой дотронуться до маленького янтарного кусочка чего-то твердого, мгновенно становившегося мягким. От такого янтарного осколка на дне жестяной баночки из-под леденцов поднималась извилистая струйка дыма, как будто Джинн.

Крошку почему-то не хотели оставлять дома вместе с дедом Луканским, но когда было можно, она заходила к нему в странную комнату и долго тихонько сидела там, застыв от интереса. Дед курил папиросы, а из старого черно-белого телевизора доносились негромкие звуки. Крошка знала одну песню певицы Софии Ротару, которую Луканский очень любил и всегда, услышав, делал звук громче. Называлась эта песня «Горная лаванда». Крошка, конечно, не знала, как выглядит эта лаванда, но думала, что пахнет она паяльником и папиросами.

Дед Луканский был очень большим. Весь темно-коричневый, он часто ходил по квартире в домашних брюках, завернутых до колен, а его огромный живот шел впереди него. Редкие его волосы вились черными колечками вокруг лысины, и похож он был на красивого цыгана. Про цыган Крошка знала из одного сериала, который смотрела кудрявая бабушка Лены Соломко. Когда Луканский, выйдя в обычный зал из странной комнаты, усаживался в кресло, Крошка приходила и усаживалась ему на колени, ну, или на его мягкий темно-коричневый живот. Она приносила с собой бабушкин парик и мамину косметику, и серьги, и бусы, и цветастые блузы – все это она надевала на деда Луканского, накрашивала ему губы помадой, а веки тенями. Он терпеливо сидел и не сопротивлялся. Крошка смеялась, чуть не падая со своего дедушки, который не был на самом деле ее дедушкой, но ведь с ним было так весело.

А летом темно-коричневый Луканский уезжал в лес. Там он заведовал базой отдыха. На этой базе вдоль песочного берега темной реки с илистым дном росли высокие сосны. Все там было усыпано маленькими сосновыми шишками, и ходить босиком по земле бывало больно. Отдыхающие жили здесь в маленьких домиках без окон, а дед Луканский жил в длинном деревянном доме с верандой и за лето становился совсем коричневым. Здесь всегда пахло костром и жареными шашлыками, и желтым песком с елочными иголками. Среди всего этого Крошкин дед Луканский казался настоящим лесным жителем, и невероятным казалось, что он будет жить в своей странной городской квартире. Крошке нравилось, что у нее есть такой интересный лесной темно-коричневый дед, пахнущий как горная лаванда.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *