Дама сердца

— Хочешь, ты будешь моей дамой сердца? – спросил Пташкин у Малышевой после первого урока.

— А это больно? – Малышева недоверчиво взглянула на него и потерла лоб.

Шишка еще не прошла. Совсем недавно она помогала Пташкину ставить эксперимент с дверями.

— Неа, это красиво! Представляешь, я буду твоим рыцарем. Буду совершать всякие подвиги, драться за тебя на турнирах, стихи сочинять…

— Ты разве умеешь? – удивилась Малышева.

— Да, это – раз плюнуть!   Я научусь,- вдохновился Пташкин, — Я тебя прославлю в веках. И твое имя узнают потомки.

Малышева заколебалась:

— Почему я?  Вон, у Тупиковой одни пятерки…

— Причем тут пятерки. Она – толстая,- возразил Пташкин.

— Ну, не знаю… Вот Ирэна…тоже красивая.

— У Ирэны глаза глупые, а у тебя эти…как его, зара… Ой! Вы-ра-зи-тель-ные! И потом, она в поэзии ничего не понимает.

Последний аргумент прозвучал убедительно.

— Ладно, а что делать-то надо?

— Да, в том-то и дело, что ничего. Вздыхать и посылать меня на подвиги.

— Я попробую.

— Ты какой подвиг хочешь? – обрадовался Пташкин.

— Можешь сделать так, чтобы меня по истории не спросили? Я про нее вчера забыла. Можешь?

— Легко,- сказал Пташкин упавшим голосом.

« О том, как Демос восстает против знати, нам сейчас расскажет,- Игорь Борисович растерянно водил карандашом по журналу, раскачиваясь на стуле,- расскажет…» Пташкин совсем чуть-чуть приподнял руку над партой, но историк заметил и удивился:

— Пташкин?!  Ну, давай, попробуй. Прошу.

Пташкин поплелся к доске, напряженно пытаясь вспомнить, о чем же шла речь на прошлом уроке. Но в голове проплывали отдельные слова и кусочки предложений, которые  никак не хотели соединяться. Он сердито тряхнул головой, испуганные слова и кусочки , неуклюже толкаясь бросились искать друг-друга. « Так-то лучше!»- подумал Пташкин и начал:

— Демоса… вобщем, возмущало положение простого народа в этой, как его, Аттике… Потому что маленькая компания людей правила большой. Демосу это очень не понравилось. Он возмутился и …,- Пташкин застрял.

— Что же произошло в 594 году до нашей эры? – попытался вытащить его Игорь Борисович.

— Ну. Демос издал закон, чтобы выкинуть с поля камни.

— Какие камни? – полюбопытствовал историк.

— Все! Чтобы пахать легче было.

Класс радостно грохнул. Игорь Борисович с интересом взглянул на Пташкина, протирая  очки большим носовым платком:

— А кто такой, по-твоему, Демос?

— Мужик такой был в Древней Греции.

От удивления историк выронил очки и стал протирать платком глаза.

— Лучше уж садись! Может, ты заболел. А к доске спасать положение пойдет… Малышева.

На переменке Малышева утешала Пташкина:

— Да, не расстраивайся ты так. До конца четверти еще долго. Исправишь!

«Ей-то хорошо, выкарабкалась на тройку, а мне дома влетит!» Но к пятому уроку рыцарь опять повеселел. Весь урок он писал что-то на бумажке, и сразу после звонка радостно подскочил к Прекрасной Даме:

— Стой! Я тебе сейчас стихи прочитаю:

Твои глаза прекраснее футбола.

Тобой гордится радостная школа.

Пусть на тебя набросится медведь.

Ведь за тебя готов я умереть.

Нравиться?!

Малышева жалостливо посмотрела на Пташкина и вздохнула:

— Есть хочешь? У меня пирожок остался, с яблоками. На!

Глядя на то, как Пташкин уплетает пирожок, она еще раз вздохнула.

— Дай мне свой ранец,- потребовал Пташкин в гардеробе.

— Это еще зачем?

— Нести. Я теперь всегда его носить буду!

Малышева с сомнением посмотрела на свой ранец, потом на худенького рыцаря.

— Тяжело,- пожалела она Пташкина, но спорить не стала.

— Пустяки! – Пташкин вцепился в добычу и выскочил на крыльцо. Здесь он сразу  почувствовал, что тяжелыми могут быть не только доспехи, но не признаваться же в этом! И он гордо поплелся за своей Дамой. Апрельское солнце шпарило во всю. Пташкин быстро вспотел, а Малышев шла впереди и удивлялась: «Странный какой!» Навстречу Прекрасной Даме и ее рыцарю, рассекая лужи модными ботинками, шел Колесников. Он честно болел и в школу не ходил. Ему было скучно. Колесников захихикал:

— Ты верблюд что ли?

— Сам ты верблюд,- буркнул Пташкин, пристраивая ранец и портфель на сухое место. Колесников радостно хрюкнул:

— Х-х-хы, влюбился!

— Сам ты влюбился, дурак!

И тут Пташкин вспомнил о рыцарском турнире.

— Счас я его так двину!  Мало не покажется,- сообщил он Малышевой.

— Пташкин! Миленький! Может не надо?-  не на шутку  испугалась Дама Сердца.-

Ну. Его! Пойдем, а? Ты мне лучше стихи почитаешь.

Пташкин засомневался.  Колесников крутился вокруг них, приплясывая и кривляясь:

— Влюбился! Влюбился! Пташечка наша влюбилась. Скоро свадьба!

У Пташкина лопнуло терпение. Отодвинув Малышеву, он схватил ранец и хотел было изо всех сил долбануть Колесникова по башке. Но до башки не достал. Колесников был длинный. А попал прямо в живот. Колесников согнулся буквой «Гы», выпрямился, ухватился за орудие битвы и рванул на себя. Ранец сказал: «кр-р-рак» и полетел по швам. Пташкин не помнил, как отскочил вместе с ручкой в лужу, потому что в этот самый миг Колесников нанес свой знаменитый удар левой…

Когда Рыцарь очнулся, то увидел перед собой заплаканное лицо Прекрасной Дамы :

— Ты живой? Болит, да? Ой, мамочка! Давай руку !

Дама Сердца вытащила Рыцаря из лужи. Собрав из грязи свои тетрадки, она засунула их в изуродованный ранец и устроила его подмышку, положив в карман испачканной куртки оторванную ручку, одной рукой подняла портфель, другой решительно взяла поверженного Рыцаря за плечо:

— Пойдем ко мне! В таком виде домой нельзя. Я тебя щеткой потру. Не переживай!  Вы с ним просто в разных весовых категориях. А то бы ты ему Показал!- успокаивала она. Обреченно вздохнув, Прекрасная Дама помедлила на минутку, осмотрев своего Рыцаря с головы до пят. В ее выразительных глазах, как ни странно, светилась гордость.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *